Иностранные языки, как бустер тотального бесстрашия

"Bonjour! J'ai besoin de quelque chose pour une toux sèche," храбро заявила я аптекарю пару дней назад. Главное слово здесь — храбро. Мне нужен был сироп от кашля, и я была готова на все, чтобы его получить. Даже на использование языка, который не практиковался с мая месяца. 

Here goes случайный факт об Оля-механизме: становится удивительно бесстрашной, когда приходится говорить на иностранных языках. 

С незнакомцами, знакомцами, публично, по телефону, в присутствии более опытных спикеров. Неважно. В эти моменты все волнение куда-то улетучивается, и я чувствую себя абсолютным победителем. 

 

"Даже когда делаешь ошибки?" Даже когда делаю ошибки. Более того, на французском и испанском я звучу более уверенно, чем на английском, т. к. отсутствует ожидание совершенства. На одном я говорю, как уверенный школьник, а на другом — как умственно отсталый 5-летний ребенок. И когда люди это понимают, у них, с одной стороны, возникает чувство жалости к моей неспособности выражать себя адекватно, а с другой — восхищение моим нежеланием идти легким путем.

По натуре своей я человек нервный. 8 лет музыкальной школы с железной периодичностью публичных выступлений не смогли элиминировать волнение, которое я испытываю каждый раз, выползая на сцену. 

Под сценой я понимаю не только ярко освещенную возвышенность, но любые ситуации, где моя персона неожиданно оказывается в центре внимания. Как только датчики анализа окружающей обстановки фиксируют многочисленные пары глаз, обращенные в мою сторону, коленки начинают дрожать, живот — болеть, а внутренний агностик — молиться о том, чтобы пытка скорее закончилась. 

Как минимум 50% этого волнения вызваны нездоровым перфекционизмом, который взять и затолкать куда подальше бывает достаточно сложно. Сложно, но можно, если переключить русскоязычного вещателя на вещателя международного.  

"Оля, ты живешь в России. Кому нужна твоя международность?" Иногда мне везет. Например, на свадьбе друга, о которой я упоминала ранее в этом месяце, был конкурс поздравить молодожен на английском языке. Если бы это был какой-либо другой конкурс, то распереживавшийся я постарался бы забиться в самый дальний угол и оставаться незамеченным до конца мероприятия. Но для меня это была отличная возможность перестать вибрировать по поводу предстоящего поздравления и толкнуть речь в комфортных для меня условиях. 

"Почему так?" Я долго об этом думала. Особенно в период, когда жила в Малаге и работала работу, в которой ничего не понимала и училась в процессе. Оказавшись в такой ситуации дома, я бы, наверное, начала чесаться на нервной почве, т. к. будучи человеком ответственным, я не способна расслабиться, делая что-то без опыта, уверенности и необходимой квалификации. 

Иностранная речь каким-то магическим образом выстраивает стену между тем, что ты делаешь, и интенсивной эмоциональной вовлеченностью. 

Говоря на английском с моим начальником-холериком, в глубине души мне было все равно. Я не боялась допустить ошибку и услышать его крик. Меня не пугала возможность потерять работу и остаться без денег, которые в тот момент были очень нужны. И как ни странно, во многом благодаря этому пофигизму, я отлично справлялась со своими обязанностями. 

"Но как?! Как можно делать что-то хорошо, когда отсутствует эмоциональная составляющая?" Примерно так же, как исправные электроприборы выполняют свои функции. Или как роботы будущего, которым предначертано заменить нас в ряде профессий.

Я не говорю о том, что иностранные языки делают нас бездушными. Нет. Но в моем случае они действенно притупляют обострения чувств, мешающие делать что-то в спокойном расслабленном режиме. 

Еще один момент, влияющий на смену восприятия реальности, — это осознание "чужеродности" происходящего. 

Говоря на иностранном языке, мы отдаем себе отчет в том, что он — иностранный. Даже если уровень владения им достаточно высокий, мы все равно прикладываем определенные усилия, чтобы вписаться в среду собеседника/происходящего. И делая этот выбор, мы делаем своего рода "одолжение", которое ставит мозг в позицию довольности происходящим.

 

Лично я часто ловлю себя на мысли, что встречая русскоговорящего иностранца, мне хочется быть с ним более приветливой. Я прекрасно понимаю, что он не обязан говорить со мной на моем родном языке, но нам обоим приятно, когда это происходит. Иностранцу — от моей позитивной реакции и возможности развить новый скилл, а мне — от его выбора "пойти навстречу". 

 

В родном языке этот бонус "приятности" отсутствует. Наша речь воспринимается "как должное", что частично вызывает то самое волнение, когда ситуация требует удивлять и быть особенно интересным. 

"Да ну, бред. На иностранном языке совсем не просто удивлять и быть интересным". С одной стороны, да, с другой — нет. Как часто вы умиляетесь, слушая, как иностранцы выстраивают предложения на русском? Я — достаточно часто. И это умиление вызвано тем, что они говорят на другом, их собственном русском. 

Говоря на иностранном языке, мы меняем его, привнося особенности культуры родной речи и черты нашего "я". 

И в процессе этих изменений, он в каком-то смысле перестает быть "чужим" и становится "своим". А когда мы имеем дело с чем-то, что "законно наше", то по-определению чувствуем себя комфортно. И как следствие, этот комфорт распространяется на окружающих нас людей, отключая цинизм, критику и прочие токсичные реакции, которые могли бы возникнуть, если бы мы заметно прикладывали усилия, чтобы произвести впечатление.

Вступая с диалог с иностранцами, я всегда говорю на своих версиях английского, французского и испанского. Они далеки от совершенства, отличаются от "правильной" речи, но зато уверенно мои. 

А еще забавные и милые. Иногда я намеренно меняю порядок слов в предложениях, чтобы вызвать улыбку на лице собеседника. А на стадиях изучения языка это происходит неизбежно-естественным путем, так что стараться особо и не нужно. 

"Не, Оля. Не убедила. Я безумно переживаю каждый раз, когда приходится изображать что-то на иностранщине". Это нормально. В моем случае волнение отсутствует еще и потому, что я начала учить языки в достаточно раннем возрасте. В 9 лет обстоятельства забросили меня во французскую школу, где никто не говорил ни на английском, ни на русском, поэтому пришлось адаптироваться. 

Чем старше мы становимся — тем сложней абстрагироваться от внутренних демонов и перестать вибрировать на чувстве неуверенности в себе и страхе облажаться.

Если меня сейчас отправить в танцевальную школу, то я сяду в угол в полнейшем оцепенении и буду стараться исчезнуть как можно скорей. Потому что до этого в моей жизни не было никаких танцевальных школ, и этот скилл в системе "Оля" отсутствует напрочь. А неврозник-перфекционист уже достаточно повзрослел, чтобы забыть, что такое "детская непосрведственная открытость" в отношений новых начинаний. 

"Оля, твой случай — индивидуальный". Возможно. А может и нет. Мне всегда было интересно, есть ли еще кто-то, кому проще защищать диплом или делать презентацию на другом языке. 

И во многом поэтому я написала это длинный и частично противоречивый пост. Поделиться своими наблюдениями и выяснить, пересекается ли моя картина мира с картинами мира других людей.